Агрессия против Ирана оценена с точки зрения международного права и традиции шаббата

Вчера Трамп пообещал «дружественный захват Кубы», а сегодня вместе с Израилем начал войну против Ирана. На Иран напали в шаббат. В этот день в иудаизме запрещено убийство любых живых существ. Операцию в Тель-Авиве нарекли «Маген Иуда» (Защитник Иуды). США ей дали свое название — «Эпическая ярость». Как вы операцию назовёте, так она и пойдет.

Вчера Трамп пообещал «дружественный захват Кубы», а сегодня вместе с Израилем начал войну против Ирана. На Иран напали в шаббат. В этот день в иудаизме запрещено убийство любых живых существ. Операцию в Тель-Авиве нарекли «Маген Иуда» (Защитник Иуды). США ей дали свое название — «Эпическая ярость». Как вы операцию назовёте, так она и пойдет.

Если она называется «Эпическая ярость», то с доктриной «превентивной самообороны» возникает неловкость. Международное право оперирует категориями необходимости, неминуемости и пропорциональности. Но ярость — это эмоция, а не юридический критерий. Самооборона предполагает отсутствие выбора и времени на размышление; «эпическая» же — про масштаб демонстрации силы. И когда государство одновременно говорит «мы были вынуждены» и брендирует удар как проявление ярости, право начинает звучать как политический пиар. Потому что необходимость объясняют, а ярость — просто демонстрируют.

Сегодня в геополитике преобладает удивительная гибкость формулировок. Когда требуется — это агрессия. Когда нужно — «превентивная угроза».

В современном же мире, как все чаще происходит, «упреждающей угрозой» может стать вообще всё, что угодно. Любое подозрение или вероятность. И попробуй докажи, что это не так.

«Скорее, здесь стоит сказать о принципе «кто сильнее, тот и прав». Вспомним события в Палестине, как в самом начале международные институты пытались осудить происходящее, — комментирует Марина Силкина, кандидат юридических наук, специалист по международному праву. — Военная доктрина государств как правило отражает современное состояние геополитической обстановки и комплекс мер реагирования. Тем не менее применение механизмом сдерживания в конкретной ситуации, как мы наблюдаем, дифференцированы».

Международное право давно живёт в состоянии посттравматического синдрома. За последние годы от него, к сожалению, остались одни ошмётки, дозировано изложенные в речах дипломатов. «ООН выражает свою обеспокоенность». На этом инструменты воздействия заканчиваются.

И вот на этом фоне — очередная военная операция. Вопрос не в том, кто прав в конкретном геополитическом узле. Вопрос в элементарной логике.

Если превентивный удар становится нормой — граница между обороной и нападением стирается. А если ждать нельзя — то и доказывать свою правоту уже не нужно. Особый драматизм ситуации добавляет религиозный фон.

Шаббат — день покоя, когда запрещена любая созидательная деятельность, включая зажигание огня. Начало войны в этот день выглядит особенно символично.

Если речь идёт о защите жизни — в иудаизме действует принцип пиккуах нефеш: спасение жизни важнее шаббата. Война, когда она оборонительная, религиозно допустима. И здесь возникает тонкая грань.

Когда война — вынужденная защита, вопросов нет. Но когда она называется «превентивной», возникает пространство интерпретаций.

Потому что в XXI веке угроза — это уже не танки на границе. Это доклад разведки, спутниковый снимок, аналитические файлы. И в этой логике войну можно начать в любой день недели.

«На мой взгляд требуется конкретизация понятия угрозы, так как каждое государство самостоятельно трактует это понятие. Например, в Военной доктрине России под военной угрозой понимается состояние межгосударственных или внутригосударственных отношений, характеризуемое возможностью военного конфликта между противостоящими сторонами, высокой степенью готовности какого либо государства (группы государств), сепаратистских (террористических) организаций к применению военной силы (вооруженному насилию)», — продолжает Марина Силкина.

США и Израиль заявляют, что действуют ради собственной безопасности. В ответ со стороны Ирана звучат обещания «сокрушительного удара». Цикл запущен. Израильтяне тоже спускаются в бомбоубежища.

А что говорит Устав ООН? Статья 2(4) Устава ООН прямо запрещает применение силы против территориальной целостности и политической независимости любого государства. Исключение — одно. Статья 51: право на самооборону, если произошло вооружённое нападение. Ключевые слова: если произошло. Уже.

«Статья 51 устава ООН предусматривает, что положения устава ООН и в коей мере не затрагивают неотъемлемого права на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдут нападение на Члена Организации, до тех пор пока Совбез не примет мер, необходимых для поддержания международного мира и безопасности», — констатирует эксперт.

Доктрина превентивной самообороны не прописана в Уставе. Она выросла из более раннего обычного права — так называемого «инцидента Каролины» 1837 года. Тогда была сформулирована формула: самооборона допустима, если необходимость «мгновенна, подавляюща и не оставляет выбора средств и времени для размышления». То есть: угроза неминуема, удар неизбежен, времени ждать нет.

Это очень узкий коридор. Но в XXI веке коридор расширили до федеральной трассы на шесть полос. Если у государства есть программа, которую можно считать потенциально опасной, можно ли назвать её неминуемой угрозой? Юридически — нет. Политически — да, если ты сильнее и очень хочется, а возразить никто не может.

Существует тонкая грань между: preemptive strike (удар перед неминуемой атакой), и preventive war (война для устранения потенциальной угрозы в будущем). Первое в теории может вписываться в самооборону. Второе — в международном праве почти всегда считается агрессией.

Но в публичной риторике эти термины давно смешали. Теперь любую операцию можно назвать «preemptive». К сожалению, механизмов принуждения у ООН почти не осталось, если речь идёт о государствах с серьёзной военной и политической поддержкой.

Совет Безопасности парализован правом вето. Пока идут юридические процедуры, военные продолжают наносить удары.

Теперь уже Иран против Израиля… Наносит удары по базам США в ОАЭ, Катаре и Бахрейне. ОАЭ закрывают своё воздушное пространство. Иранские баллистические ракеты поразили авиабазу Аль-Дхафра в ОАЭ.

Тем временем, Дональд Трамп предложил армии Ирана сдаться или умереть.

И все-таки не зря Трампу не дали Нобелевскую премию мира, миротворец из него, скажем прямо, так себе…

Источник: www.mk.ru